Горечью утрат будет памятна нам эта война; гарью, грохотом и жаром лета-2014 года останется в нашей памяти и пронзительной болью первых потерь. Такие же зарубки оставлены и на сердцах наших почтовиков: четверо из них погибли во время военных действий. Молодые девчонки, которым бы еще жить да жить, радоваться семейному счастью и растить детей... И тяжелее всего уложить в голове то, что погибли они в своей мирной жизни, а не на рабочем месте, хотя большинство сотрудников почты продолжали работать даже под обстрелами и не раз рисковали собственными жизнями ради того, чтобы для других продлить приметы мирной жизни.

«В любую погоду, и даже в град...»

Лето 2014-го показало: не зря о наших почтовиках слагают множество стихотворений и песен, в которых неизменно упомянуто – «и в зной, и в слякоть, и в зимнюю стужу». Работники почты – по большей части женщины – для многих из нас в тот период стали удивительным примером стойкости, преданности профессии, самоотверженности – ради того, чтобы нормальная жизнь продолжалась. До самых последних дней, пока это возможно, даже уже во время обстрелов, они открывали отделения связи и отправлялись в путь, порой через линию фронта, как это в Первомайске, обслуживавшем и Попаснянский район, уже занятый украинскими силовиками, не имея абсолютно никаких гарантий, что их там не схватят как «сепаратистов» и не ограбят. До последнего шел и обмен почтовыми отправлениями как с территорией, подконтрольной украинским властям, так и с Россией, и с ДНР.

- Мы до последнего проводили обмен почтой. До тех пор, пока это было возможно и даже когда казалось, что уже невозможно, наши транспортники находили какие-то объездные пути или точки соприкосновения на блокпостах, и везли письма и посылки на подконтрольную украинским властям территорию. И когда из Украины к нам побоялись доставлять отправления, мы своим транспортом их забирали. Последняя поездка за территорию ЛНР состоялась 17 июля – мы из Донецка доставили почту, и на этом все, все въезды в Луганск были перекрыты, – рассказывает генеральный директор ГУП ЛНР «Почта ЛНР» Марина Пуховцева.

Они рисковали собой, и отдавали жителям военной, взятой в блокаду Луганщины не просто посылки и пенсии как средство к существованию, но еще и как пример стойкости, и веру, и надежду. Веру в то, что выстоим, и надежду на то, что наступит мирная жизнь.

- Многие, конечно, в разгар боевых действий (в Краснодонском районе, в Первомайске и т.д.) вынуждены были все бросить и уехать, спасая семьи и детей. Но в том же Луганске, например, работники отделений почтовой связи практически все остались. И даже в августе, когда еще продолжалась блокада, они ведь все работали! – вспоминает Марина Пуховцева.

Часто обстрелы заставали сотрудников почты в дороге – в районе Хрящеватого (Краснодонский район), в Славяносербском районе, в Кировске, Первомайске... Но даже в самые страшные периоды в Луганске и других городах, поселках и селах Республики почтовики не бросали на произвол судьбы свои отделения, наведывались туда практически ежедневно, следили за сохранностью помещений, техники, имущества.

- Наши сотрудники и дежурили, и даже ночевали в отделениях. И прежде всего рядовых работников почты заслуга в том, что нам удалось сохранить практически всю оргтехнику, и здания не были заняты или разграблены. Да, здания пострадали от обстрелов и прямых попаданий, но технический потенциал, благодаря стойкости и самоотверженности коллективов отделений связи, был сбережен, – подчеркивает Марина Пуховцева.

Как правило, возле почты народ в моменты затишья собирался, чтоб поделиться новостями, здесь же выдавали гуманитарку и воду, здесь же, нередко, иногда пробивалась мобильная связь. Поэтому почты оказались под особым прицелом украинских силовиков. И среди пострадавших от военных действий социальных объектов почтовые отделения занимают значительную долю.

- Это были целенаправленные обстрелы. Далеко не редкость, что как только наши сотрудники выезжали, чтобы выплатить пенсии – тут же с украинской стороны начинали стрельбу, – констатирует Марина Пуховцева генеральный директор ГУП ЛНР «Почта ЛНР».

Тем не менее, так сложилось, что человеческие потери среди почтовиков произошли не на рабочем месте, хотя многие из них не раз и не два рисковали собой, а в их обычной, домашней, бытовой жизни.

«Невозможно о них говорить в прошедшем времени»

Практически все почтовики оставались на своих рабочих местах вплоть до начала активного наступления на Луганск в июне 2014 года. Даже несмотря на первые артобстрелы и авианалеты, они продолжали работать, разносить корреспонденцию, пенсии и пособия, принимать коммунальные платежи.

- Почта работала и в Луганске, и регионах, несмотря на начало боевых действий. Особенно в июле и начале августа была очень тяжелая ситуация. За этот период очень много повреждений от обстрелов получили наши здания, но главное – погибли четверо наших коллег, – вспоминает председатель профсоюза работников Луганской почты Валентина Татаренкова.

Летом 2014 года погибли четыре работницы почты – на Веселой горе, в Луганске и Хрящеватом. Четыре молодые женщины, даже скорее девушки, которые почти ничего еще не успели в этой жизни. Лишь оставить по себе память, как четыре светлые звездочки, которые вечно будут светить с небес тем, кто их знал, кто их любит и помнит о них.

- Это наша боль и наша утрата в этой войне, развязанной против жителей Донбасса. Ее не смягчило время, – говорит Валентина Татаренкова. – Несмотря на то, что прошло уже полтора года, о наших коллегах, совсем молодых девчонках, невозможно привыкнуть говорить в прошедшем времени – «Она была...» Незримо они остаются с нами.

Орехова Юлия Андреевна. 1985 года рождения, молодой специалист, пришла устраиваться на почту в начале 2014 года. Работала оператором контрольно-справочного участка на луганском Главпочтамте. Внимательная дочь, заботливая, любящая мама и жена, у которой хорошая, крепкая семья. И сыночек Женечка, 2006 года рождения, который только-только пошел в школу. Эту счастливую человеческую жизнь, с которой были свои радости, цели и планы, перечеркнула война.

Это случилось 20 августа 2014 года. Ей позвонила мама – в дом было попадание, начался пожар. И она, конечно, поспешила на помощь – с мужем и сыном, в личном автомобиле. А на обратном пути в районе «Детского мира» они попали под обстрел. Тогда была уничтожена значительная часть торговых строений на Центральном рынке, многих людей посекло осколками, а несколькие были убиты.

- Наша Юлия Андреевна погибла сразу, ее сыночка и мужа тяжело ранило. Их успели довезти до больницы и Женечку пытались спасти, но безрезультатно... Остался в живых только глава этой молодой семьи, израненный физически и душевно.

Руководство предприятия и профсоюзная организация поддержали родных, в том числе и материально. Но, к огромному сожалению, никакая поддержка и помощь не может смягчить горечь утраты и вернуть тех, кто погиб.

- Особенно тяжело было встречаться с мамой Юли. Она тогда сказала: «Война отняла и дом, и дочь, и внука; у меня не осталось никого и ничего», – отметила Валентина Татаренкова.

В январе этого года Юле исполнился бы всего 31 год, а Женечка до своего 8-летия не дожил трех недель...

Медкова Нина Николаевна и Елисеева Инна Станиславовна. Девушек многое связывало, начиная с возраста и того, что даже имена у них были созвучны. Обе они работали в Центре обработки и перевозки почты в Луганске. Да и жили по соседству – на Веселой горе, потому не только вместе ездили на работу и домой, но и выходные тоже нередко встречались. Так, вместе, они и погибли – 2 сентября 2014 года, во время артиллерийского обстрела Веселой горы (Славяносрербский район, предместье Луганска).

- Девчата такие красивые, молодые... Нина Медкова родилась 22 апреля 1985 года. Она пришла к нам на предприятие тоже недавно – в 2012 году. Работала сортировщиком почтовых отправлений, – рассказывает Валентина Татаренкова. – Погибла во время обстрела 2 сентября 2014 года.

Инна Елисеева родилась 27 мая 1987 года. В луганском Центре обработки и перевозки почты, как и Нина, работала сортировщиком.

Как раз в этот день, 2 сентября, обе девушки были дома. Они вместе собрались в магазин, купить продуктов, и когда вышли на улицу, начался обстрел Веселой горы... У Нины доченька Алена, которая за неделю до этого отметила 9-й день рождения, осталась сиротой. У Инны осиротел совсем малыш, сын Сережа 2011 года рождения.

Нине было 29 лет, Инне – всего 27.

Бровчук Елена Владимировна. Тоже была сортировщиком почтовых отправлений в Центре обработки и перевозки почты в Луганске. Родилась 3 августа 1978 года. Погибла дома, в поселке Хрящеватое (Краснодонский район) через 17 дней после своего Дня рождения – 20 августа 2014 года.

- Она была одинокая, ни семьи, ни детей. В те дни в Хрящеватом шли ожесточенные бои. Она погибла во время очередного обстрела, и ее, как и многих других, на тот момент даже не было возможности нормально предать земле. Соседи похоронили ее прямо во дворе дома. А позже, когда приехала сестра, вместе с другими погибшими перезахоронили на кладбище. Вот такая судьба у наших девчат... – отмечает Валентина Татаренкова.

В память о Елене осталось всего одно фото: черно-белое, 3 на 4, стандартное для документов – то, что было в личном деле отдела кадров. Ей было всего 36 лет.

«О чем ты плачешь, герой?»

- Работники почты тогда, летом 2014 года, совершали настоящие подвиги, продолжая работать под обстрелами, рискуя собой, ездили по поселкам и селам ради того, чтобы привезти старикам пенсию. А кто-то попутно привозил им и воду, и что-то из еды... – вспоминает Валентина Татаренкова.

В такие поездки нередко случались встречи, о которых до сих пор невозможно забыть – с ветеранами Великой Отечественной, снова оказавшимися на войне.

- Когда мы в июле 2014 года выплачивали пенсию, то я сама лично была свидетелем того, как наши ветераны воспринимали эту войну. Мы приехали к инвалиду Великой Отечественной, участнику боевых действий (это было в квартале Щербакова в Луганске). И те минуты, проведенные в его квартире, до сих пор не дают мне покоя, – вспоминает Валентина Татаренкова.

У этого заслуженного человека, отстаивавшего в середине прошлого века свободу нашей большой страны и спасавшего, в рядах Советской Армии, Европу и мир от фашизма, множество государственных и боевых наград. Они жили вдвоем с женой – тоже пожилым человеком, слабослышащей, обоим было за 90 лет. Оба были тяжело больны и напуганы.

- И когда мы поднялись на 4-й этаж, они, конечно, были очень рады деньгам, но больше – нам, которые их привезли. Потому что для них это был знак, что мир не рушится, что не все сошли с ума, что они не брошены и что рядом с ними есть другие нормальные люди, которые так же, как и они, воспринимают эту войну как ужасную ошибку и страшное подлое предательство, – вспоминает Валентина Татаренкова.

Два старичка в разбитой снарядами квартире, с выбитыми окнами. Он, Герой, лежал на кровати и плакал... Как в песне Агашина о ветеранах: «Ты же выжил, солдат, /Хоть сто раз умирал, /Хоть друзей хоронил, /И хоть насмерть стоял. /Отчего же ты замер – /На сердце ладонь? / И в глазах, как в ручьях, /Отразился огонь (...) Что ж ты плачешь, солдат? / Или сердце болит, /Или раны горят?..»

- И я тогда подумала: Господи, как нам всем все это пережить? До сих пор не могу об этом спокойно говорить – эта картина так и встает у меня перед глазами... – отмечает председатель профсоюза работников почты.

Тем летом была и еще одна такая же встреча, навеки врезавшаяся в память: инвалид 1-й группы, ветеран войны, растерянно стоящий посреди своей разгромленной квартиры.

- Первое, что он сказал нам – «Спасибо, что хоть живой». Но у него в глазах было такое недоумение... Он спрашивает: «Кто же нас расстреливает?», хотя и сам знает ответ на свой вопрос – просто не может его осознать. Он не мог поверить, что это украинская армия, которая, наоборот, должна защищать украинский народ, как советские солдаты в 1941-1945 годы, – рассказывает Валентина Татаренкова.

Как осознать, что этих Героев, у которых вся грудь в наградах, обстреляли те, за кого они когда-то воевали, проливая свою кровь? Как можно понять и простить этим нелюдям эти стариковские слезы? А как понять и простить смерть девчонок – сотрудниц почты, которым было еще жить и жить? Как можно простить горе их родных, их родителей?

- Невыносимо было им смотреть в глаза, хотя не наша вина, что их девочки, наши коллеги, погибли. Они, когда к нам пришли, даже не с первого раза смогли написать заявления на материальную помощь: начинают писать – а слезы на бумагу капают, заливают и размывают буквы. Они начинают заново – и слезы снова заливают строки о смерти их близких, в которые они не хотят верить… – отмечает Валентина Татаренкова. – Уничтожены дома, разрушены судьбы, уехали люди, разбиты семьи. И ради чего? Как можно это простить и забыть? Тем более – нашим же соотечественникам, которые вдруг превратились в безжалостных врагов и с готовностью убивали абсолютно мирных людей – наших стариков, женщин, детей... Вот эта боль людская останется с нами навсегда.